Израильтяне обожают наблюдать за шоу «Борьба с коррупцией». Но кто выигрывает от этой борьбы? Юридического советника правительства Мени Мазуза и его хозяев – представителей левого истеблишмента не слишком заботило – а действительно ли Хаим Рамон поцеловал девушку против ее воли? Действительно ли Ольмерт получил жилье по цене, значительно ниже рыночной? Дело не в том, какие именно преступления совершали эти люди. Пытался ли кто-нибудь осудить Шимона Переса, коррупционера до мозга костей, который заведует огромным количеством различных фондов и прокручивает через них миллионы, превращая их в зарплаты, подачки, подарки, льготы «нужным людям»? А разве рассматривал хоть какой-нибудь суд нашумевшее дело Ариэля Шарона по греческому острову?

Покидающий свой пост шеф полиции Моше Каради рассказал секрет Полишинеля: израильские политики, оказываются, используют полицейские расследования для сведения счетов со своими конкурентами. И даже если впоследствии все расследование превратится в пшик, жертва все равно будет уже запятнана.

Выдвинутые обвинения зачастую бесперспективны, но кого это волнует? Оправданий Моше Кацава или Хаима Рамона никто даже и слушать не хочет, а ведь это их слово против слов «жертв». Нередко обвинения в коррупции лишены оснований. Ариэль Шарон и его сыновья помогли олигарху приобрести греческий остров. Какой ущерб был в этом для Израиля? Ольмерт приобрел дом по цене ниже рыночной, когда помог подрядчику получить разрешение на строительство, которое тот все равно бы получил.
Ольмерт использовал служебное положение в личных целях. Ну и что? Какой в этом вред для общества? Роль Ольмерта в деле приватизации банка Леуми трактуется в СМИ как уголовное преступление. Что он сделал? Он хотел помочь выиграть контракт более достойному кандидату. Не тому, кто готов был больше заплатить, а тому, кто вызывал наибольшее доверие, мог более эффективно распоряжаться приобретенной собственностью. Ольмерт пытался помочь своему другу, австралийскому миллионеру. Был ли в условиях тендера вред для государства? Израиль, дай ответ. Не дает ответа. Мазуз усердно раскручивает обвинение Ольмерта в политназначениях. Это уже анекдот. Ведь сам Мазуз – типичный политназначенец. Практика политназначений в нашей стране общепринята. Ликуд и Авода имеют практически официальные квоты в Сохнуте, Гистадруте, министерствах и ведомствах, советах директоров госпредприятий, общественных организациях. Давайте или будем обвинять всех, или оставим Ольмерта в покое.

Политики не являются и не должны являться образцом высокой морали. Их избирают и им платят не за это. А те, кому за это действительно платят – например, раввины, не всегда оказываются на высоте.

Политики за рубежом успешно переносят куда более тяжелые обвинения, чем те, которые выдвигаются против израильских. Вообще люди склонны извлекать выгоды из своего служебного положения. Сотрудники звонят по личным делам со служебных телефонов. Подобные действия преступны лишь тогда, когда значительно вредят работодателю, либо подрывают доверие избирателей.

Израильские политики травят своих коллег, обвиняют их в уголовных преступлениях лишь ради «черного пиара» – для того, чтобы победить на выборах, или заставить своих коллег проводить политику левых. В особенности это касалось истории с односторонним уходом из Газы.